Из дневника
Нас времена всё били, били.
И способы различны были.
Тридцатые. Парадный срам.
Тех посадили, тех забрили,
загнали в камеры казарм.
Потом война. Сороковые.
Убитые остались там,
а мы, пока еще живые,
всё допиваем фронтовые,
навек законные сто грамм.
Затем надежд наивных эра,
шестидесятые года.
Опять глупцы, как пионеры,
нельзя и вспомнить без стыда...
Всё заново! На пепелище!
Всё, что доселе было — прах:
вожди, один другого чище,
хапуга тот, другой — что взыщешь,
едва держался на ногах...
И вот — пришел. И вот ура.
Он хочет правды и добра.
Достоин быть главой народа.
Он просит нас: друзья, пора!
А мы бы рады, прям с утра!
Ан нет, не та уже порода.
Устали, вялы, безразличны
к разоблачениям скандальным,
починам местным и столичным
и переменам кардинальным.
Лет через двадцать, сто, пятьсот,
быть может, дорастет народ.
Но чья звезда взойдет тогда?
Кто нам — иль им — главою будет?
Что он одобрит? Что осудит?
Неведомо. Вот в чем беда.
Poem list
|
